МАКСИМ ДРЁМОВ
ЛЕСНОЙ ЦАРЬ
кто мчится на костлявом велосипеде мимо лопухов
ворсистых? два зумера с банками редбулла и джей-
биэлом, нарочно не заглядывающие в ночь, в её
слюнявую белёсую пасть... младший держится,
ноу хомо, за талию того, что постарше, и что-то
лопочет — ему-де стрёмно, под резинкой джог-
геров селится по-свойски туман, и вообще этот
шоп как-то раз кинул его подругу, как пить дать —
ненаход грядёт! слишком раскатист бит, слишком
жирен, слова как гибнущая смола чёрными кованы-
ми червячками отскакивают от спиц, и вообще — ти-
ше едешь — дальше будешь... там, под корягой, в уто-
пии всеведущего мха, где потрошат друг друга зем-
леройки и кроты всю ночь жгут слепошарые свечи,
прикоп пять см, катиноновые реки, мяучащие берега,
отчего б не забить на плащи нетопырей, перештопан-
ные ночными параличами, и не прибавить ходу? «что
за дичь, почему среди берёз ходит синий кто-то и
гремит нержавеющей сталью? что за корона из
молочных зубов чужих детей давит ему на виски?»
«не очкуй, просто такой же долбоёб, как и мы, выпер-
ся в ночь за кладом» — «что за тряпку полощет эта
скрюченная баба в помойном ручье, наполовину за-
душенном тихими, как вчерашний дискорд, осенни-
ми листьями?» — «это литералли пень и надутый
селезень копается в переломанных ветках»... но
среди негромкого нытья хвощей, выстроившихся
в очередь за обещанным ливнем, и чирканья ножей
бессонных грибников, звучит голос: «не упёрся этот
клад тебе, братан, в моих отороченных корнями сун-
дуках есть такое, что тебе и не снилось, знаешь ли ты,
из чего в пластиковом ведёрке отбивается победа?
подпиши вот здесь — и не на отсосном велике ты
будешь гнать, прижавшись к этому полупокеру, а
на белом коне — челубей, не иначе — проедешь по
моим владениям, богатым на проржавевшие м42...
а хочешь — в свои озёра воткну я с силой насос, и
ты сможешь валить эту мелюзгу на асфальт, а мои
сыновья будут ломать им руки и ноги, к этому при-
стращаешься похлеще, чем к любому вину и куреву!»
ездок прирастает к педалям своим, но впереди граб
высовывает изъеденный жучками змеиный язык,
из совиных дупел лезут руки, горизонт отхаркивает
великую звезду и белый лысый царь на верхушке
сосны спускает вниз мчсный трос... меньшо́й выро-
нил смятую банку, полез за бесполезной перцовкой,
семь фей голубых в медицинских масках отстригли
его карешку, взяли под руки и понесли... били в бубен
вепри с собачьими пастями и мостился поудобней в
своём поднебесном гнезде этот шалтай-болтай с ре-
зиновыми пальцами шулера, парня запаяли в мусор-
ный бак и с гиканьем спустили с вершины холма в
ночь наступления... а с рассветом три шкурохода не
нашли ни их клада, ни тяжёлого гроба — только тело
розовое сойбоя уже остывало, и на шее его был си-
няк, прям как тогда, на даче после последнего звонка...