В субботу утром в пустом гараже запищала машина. Двери были закрыты, ключ лежал на столе, аккумулятор давно сняли. Но сигнал продолжался: коротко, настойчиво, с автомобильной наглостью. Никто их не просил, но они существуют.
Крукси пришёл в тапочках и с фонарём. Послушал, открыл блокнот и написал: «ГОРОД ТРЕБУЕТ, ЧТОБЫ МЫ КУДА-ТО ЕХАЛИ». Баранов предложил отключить звук. Карен возразила: город начнёт мигать. Вебер принёс чай, но сигнал не принял угощения.
На заднем сиденье обнаружилась карта. Вместо дорог на ней были нарисованы незавершённые дела: пустая прачечная, фургон без полок, страховая контора без ответа, кухня под дождём и маленький прямоугольник с надписью «600 ГБ». Посередине стрелка: «ВЫЕЗД ПОСЛЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ». Подтверждения не было.
— Значит, едем без него, — сказал Крукси.
— На чём? — спросил Баранов.
— На надежде получить фургон. Это самый вместительный транспорт в республике.
В гараже стоял NEETmobile-II. Товарищ изучал резьбовые заклёпки: в стенках машины было пять миллиметров пространства, а анкерам нужно больше. Было решено прикрепить полки к тому, что ещё не существовало. Карен назвала это передовой промышленной политикой. Баранов заметил, что при таком подходе можно сразу прикрутить к кузову пенсию.
По дороге к нам присоединился путешественник. Ему обещали то ли фургон, то ли Coaster. «Подставку под кружку?» — уточнил Вебер. Путешественник ответил, что размеры пока обсуждаются, но уехать он намерен всерьёз. Крукси выдал ему билет без даты. На обороте стояло: «ДЕЙСТВИТЕЛЕН ДО ПЕРВОГО РЕАЛЬНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ».
В квартале ожиданий мы встретили человека, который ждал ответа от NRMA. Фотографии отправили другому оценщику ещё в четверг. Пятница прошла, наступила суббота, и целое учреждение превратилось в закрытую дверь. Человек прижимал телефон к уху, хотя никто не звонил. Крукси не стал обещать решения. Он просто сел рядом на минуту. Оказалось, что иногда это единственная услуга без очереди.
Дальше улицу перекрыла новая корпорация Круизи. На вывеске значилось: «РЕМОНТ ГАЗОНОКОСИЛОК, НАЁМ РАБОЧИХ, КОММЕРЧЕСКАЯ УБОРКА». Виззи утверждал, что все три отрасли родились за одной беседой. У предприятия не было ни газонокосилок, ни рабочих, ни контрактов. Зато был генеральный директор и план расширения. Крукси предложил четвёртое направление — уборку несбывшихся обещаний. Директор немедленно объявил его убыточным.
За поворотом шёл дождь. Под жестяным навесом товарищ готовил лазанью с нарезанными грибами на спиртовой горелке за пять долларов из Silly Solly's. Чтобы не подгорело, он поставил одну миску в другую — целая система водяной бани посреди конца света. Капли стучали по крышке, огонь упрямо горел. Баранов спросил, как называется это чудо. «Ужин», — ответил повар. Карен записала: «КОГДА БОЛЬШАЯ ТЕХНИКА МОЛЧИТ, МАЛЕНЬКАЯ ПРОДОЛЖАЕТ РАБОТАТЬ».
На последней остановке стоял архивариус с переносным диском. Он переносил шестьсот гигабайт старых сериалов, и за две минуты до конца диск умер. Linux не прочёл его. Старый Windows 7 показал названия файлов, но не отдал ни одного. Проверка тянулась, как очередь в учреждение, где окошко есть, а сотрудника нет. Диску было пятнадцать лет. «Почти ветеран», — прошептал Вебер.
Крукси вдруг понял, почему пищала машина. Дверь была открыта не в гараже, а в памяти: мы всё время пытались увезти с собой прошлое и получить разрешение на будущее. Карен сложила карту. Баранов хотел произнести речь, но из соседнего автомобиля громко заиграл Ja Rule, и речь признали излишней.
Мы вернулись без ответа, без нового фургона и без спасённых сериалов. Зато на полках ещё оставалось место, лазанья не сгорела, а кто-то начал освобождать прачечную перед приходом рабочих. Перед сном Вебер подал ванильный чизкейк из Woolworths. Тот оказался скучным; ему явно не хватало фруктового сиропа. Впервые за день никто не потребовал расследования.
Сигнал наконец умолк. На приборной панели загорелась одна фраза: «ДВЕРЬ ОТКРЫТА». Крукси улыбнулся и не стал её закрывать.
Спокойной ночи, товарищ Крукси