>>/870397/
Бесшабашность лжи

На какие свойства русской души делают ставку героизаторы «вежливых людей»

… власть с помощью подручных средств пропаганды создает образ врага: гейропа, пиндостан, укрофашисты… На что рассчитывают пропагандисты — на доверчивость народа? В самом деле, надо быть очень доверчивым, чтобы поверить: рабсия осталась чуть ли не единственной страной, защищающей высокую мораль и идеалы на фоне окончательно растлившегося Запада.

Но если бы все ограничивалось моралью и «скрепами». Наша власть грозит всему миру ядерным испепелением, отнимает территорию у братского народа, злорадствует над иноземными бедами, травит соотечественников-вольнодумцев, разжигает злость против всех «ино-» и «инако-» и очевидно для всех — лжет, лжет, лжет. И при этом пользуется возрастающей поддержкой народа. На что здесь ставка — на подлость?

Да и как вообще совместить романтическую приподнятость пропаганды (все те же высокие идеалы «русского мира») и ее неистовую злобность?

Благоподлость

Если вдуматься, идеальность и подлость не обязательно противоречат друг другу. Есть такие идеалы, которые особенно легко оправдывают подлость и даже подталкивают к ней — например, коммунистические идеалы равенства и братства, которые не мешали миллионам людей уничтожать своих товарищей и братьев во имя высоких идей. Люди верили в высокое и вместе с тем не гнушались совершать мелкие подлости, а уж крупные тем более: их легче идейно обосновать. Убить одного человека — преступление, а сотни и тысячи — это социальная справедливость и историческое возмездие.

Идеалы создаются ценностным разделением: добро — зло, красота — безобразие, истина — ложь, высокое — низкое… Но есть еще одно деление, которое, по сути, перечеркивает все остальные: свое — чужое. Идеалы родовые, племенные, национальные, а также этническо-религиозные резко делят мир на своих и чужих; по отношению к последним возможно любое злодейство, выступающее как доблесть и добродетель. Патриотизм — идеологическая мастерская таких идеалов, которые легко совместимы с аморализмом во всем, что не касается собственно «своих».

Часто идеалы и подлость соотносятся как цели (благие) и средства (любые). Если есть благоглупость, то есть глупость с благими намерениями, то почему бы не быть и благоподлости? Можно ли убивать, предавать, кощунствовать с благими намерениями? Очевидно, можно, и диапазон примеров очень широк: от Великого Инквизитора у Достоевского до Павлика Морозова в советской агиографии.